История колоколов и колокольное искусство

   
 

История колоколов и колокололитейное искусство

Колокол в русской литературе и искусстве

Исторические колокола

Подлинная история ссыльного углического колокола

Орнаментация русских колоколов XVI-XIX

Тайна царского серебряного колокола

Легенда о "глухом" колоколе

Русские колокололитейные заводы

Колокола Троице-Сергиева монастыря

Ростовские колокола и звоны

Псковские колокола

Звенигородские колокола

Гибель церковных колоколов в 1920-1930-е годы

 

Легенда о "глухом" колоколе.

В нашем народе сохранилась любопытная легенда о “глухом колоколе”. В далекие, прежние времена жил человек один, именем Власий. Не любил народ этого Власия, крутого нрава был человек.

Никому пощады не давал, кто по нужде попадал в его руки.

Большие богатства имел он, а все ему было мало. Так и норовил, как бы лишнюю копейку сорвать с бедного человека.

Многих разорил он на своем веку, многих пустил по миру.

Время шло, стариться начал Власий, спина колесом согнулась, ноги трясутся, глаза плохо видеть стали.

Повстречал однажды Власий странного человека, что шел с котомочкой за плечами по святым  местам.

Остановил его Власий и говорит: Помолился бы за меня, странничек, у святых угодников, чтобы из меня хворь вышла, вот тебе грошик, помолись, батюшка.

Но странный человек не взял денег. Помолиться я за тебя помолюсь, а денег мне твоих не надо... Кровь и слезы на них, на деньгах-то этих...

Рассердился Власий. Никакой, говорит, на них крови нету, деньги, как деньги; а не хочешь брать, не надо, нам больше останется...

То-то, что много, отвечает странник, — , ишь от тяжести их всю спину тебе скрючило, верно тяжело носить такие богатства, не под силу... с другим бы поделился, глядишь и легче станет.

Сказал это странный человек и ушел, а Власий крепко задумался над его словами.

А может, и в самом деле, думал он,полегчает, коли я сделаю доброе дело.

А в это время в селе новая церковь строилась.

Пожертвую я в эту церковь новый колокол, решил Власий; дело святое. Божье, глядишь и легче станет, да и народ спасибо скажет.

Думал, думал Власий: хочет колокол повесить, да денег жаль. А хворь все сильнее развивается в нем.

Может, полегчает, пожертвую. И заказал большой колокол, а на нем надпись велел сделать, что пожертвован он во славу Божию таким-то.

Отлили колокол, привезли, повесили. Власий ходит, на народ самодовольно посматриваетсмотрите, мол, каков я есть, ваш благодетель!

Как все было готово, пошел на колокольню пономарь, стал язык раскачивать, а народ стоит вокруг колокольни и ждет первого удара.

Долго раскачивал пономарь язык, наконец ударил, а звука не вышло, а так, не то стон, не то хрип какой-то...

Дивится народ, что, мол, за притча такая? Побагровел Власий, сам полез на колокольню.

Пономарь-то, говорит, видно   никуда не годится: ни силы у него нет, ни уменья.

Сам начал раскачивать, ударяет, а звука нет... Отыскался в толпе дюжий парень, силища такая, что смотреть страшно, один нагруженный воз из грязи вытаскивал.

Дайте, православные, я ударю; авось, у меня силы хватит... Пустили его на колокольню. Живо раскачал язык, ударил, но молчит колокол, только так хрип один несется...

Стал народ молебны служить, но не хочет звонить колокол.

Призадумался Власий. Опять повстречал того же странника и говорит ему: Скажи ты мне, странный человек, что за притча такая, сделал я Божье дело, повесил колокол, а не звонит он.

Посмотрел странный человек прямо в глаза Власию и говорит:

И не будет звонить!..

Почему?

На неправедные деньги сделан он... Но слушай, Власий, научу я тебя, как заставить зазвонить этот колокол... только дорого это будет стоить...

Ничего не пожалею я, отвечает Власий, чтобы зазвонил он, на людей мне смотреть зазорно... Говори, сколько будет стоить... Взял Странник Власия за руку и говорит ему: Много ты горя сделал бедному люду, многих разорил, никого ты не щадил: ни старого, ни малого, ни больного, ни увечного; много слез пролито по твоей вине... Слушай, ты еще можешь загладить вину свою великую. Раздай свои богатства тем, кого ты обездолил и хворь твоя пройдет, и колокол зазвонит, и помирать легче будет..

Потупился Власий, стоит трясется, а странник продолжает:

Раздай, Власий, пока не поздно, все равно в могилу с собой не возьмешь... Раздай, говорю тебе...

Заплакал Власий, упал на колени перед странником.

Спасибо тебе, Божий человек, что просветил меня... пойдем!

Собрал Власий народ возле церкви, перекрестился, поклонился на четыре стороны и говорит:

Простите меня, православные, что столько --.ет грабил вас; берите все мои богатства, ничего мне не нужно; пойду я в монастырь Божий замаливать свои грехи великие... Бог тебе простит,кричит “арод. А странник говорит: Служите, православные, молебен, да бейте в колокол!

И случилось чудо великое. Едва коснулся железный язык колокола, вместо прежнего глухого стона пронеслись могучие раскаты благовеста.

Широкой волной разливается благовест... Весь народ, как один человек, опустился на колени и плачет и крестится...

И начал с той поры звонить этот колокол во славу Божью, а Власий ушел в далекий монастырь, где и сложил свои старые кости.

Серебряный колокол

В Ярославле сохранилась легенда о колоколе церкви св. Петра и Павла, который народная молва считает серебряным.

Седой стариною дышит эта церковь.

Стоит она на горе, далеко бросаясь в глаза своими серебряными главами, сделанными в глубокую старину “на панцерный лад”.

И архитектура церкви, и облицовка ее цоколя обливными очень древними изразцами с цветами, травами и узорами показывают, что церковь эта почти ровесница старинному городу князя Ярослава.

Залюбоваться можно картиною красавца-города из-за Волги, так он наряден, чист, живописен и вместе с тем величав, сияя золотыми главами и крестами своих древних храмов.

Когда в праздничный день или вечером накануне праздника зазвонят в колокола на пятидесяти двух ярославских церквах, то звон этот несется далеко-далеко по Волге, и прежде, когда тишиш Волги не нарушали еще непрерывные свистки пароходов, звон ярославских церквей слышен был почти за сорок верст, известно, что по воде звук летит очень далеко.

Громко гудит древний колокол на Успенском соборе Ярославля, еще могучее раздается звон колокола в церкви св. Власия, колокола, вылитого на средства жителей Ярославля в шести десятых годах и имеющего около двух тысяч пудов веса.

Много и других больших и громогласных колоколов в Ярославле, но всех слышнее, всех звонче гудит колокол на церкви св. Петра и Павла, далеко разносясь своим “малиновым звоном”.

У колокола этого звон нежный и мягкий, как у серебра, и, по преданию, он весь почти вылит из этого благородного металла. Если и есть в нем медь и бронза, то лишь настолько, насколько требуется это колокольно-литейным мудреным делом. О колоколе этом существует предание. Давным-давно жил, будто бы, в Ярославле богатый купец. Разбогател он не столько от торговых оборотов и от судов, которые плавали у него по Волге до самого Каспийского моря, а от различных темных дел: притеснял он бедняков, не жалел ни старого, ни малого, “снимал рубашку с пахаря, крал у нищего суму”.

Случалось, будто бы, ему выезжать со своими приказчиками на Волгу в глухие ночи и грабить торговых людей, которые из Рыбинска отправляли товары к Макарию или же ехали оттуда с вырученными капиталами. Большие богатства накопил купец, и лежали у него деньги не только в мешках, а даже в хлебных закромах; туда же он сваливал и нажитые нечестным путем серебряные чары, ендовы и братины.

До глубокой старости беспечально жил купец, но, должно быть, судьба задумала покарать его за злые дела, и вот скрылся неведомо куда единственный сын его, молодец писаный, умница, в торговых делах удачливый, в обхождении с людьми ласковый да обходительный.

Говорили люди, что не нравилось молодому купеческому сыну в родительском доме, построенном на людской крови да слезах, и что скрылся он куда-то, бросив отцовское богатство. Ситьно тосковал по сыну своему осиротелый купец, переменился, бросил свои нехорошие дела, стал другом всех бедных и угнетенных, принялся жертвовать на церкви и монастыри, принялся кормить нищую братию, а из награбленного серебра приказал отлить большой колокол, который и водрузил на колокольне своего приходского храма.

Пусть этот серебряный колокол, говорил купец, звонит о моих злых делах, молитвами несется к престолу Всевышнего и пусть когда-нибудь серебряный звон его долетит до слуха моего сына, который, может, и вернется ко мне, хотя бы для того, чтобы закрыть мои очи в смертный час.

И исполнилось желание старика, вернулся сын из далеких стран, словно действительно вызванный звоном серебряного колокола.

Вернулся, как библейский блудный сын, до земли поклонился отцу, совершенно преобразившемуся теперь, стал утешением его старости, закрыл ему очи в смертный час, а потом жил до глубокой старости, сделавшись истинным другом всех несчастных, горьких и обремененных. Потомки этого купца и до сих пор живут и благоденствуют в городе Ярославле.

Ярославцы верят, что звон их древнего серебряного колокола не только приятен каждому гражданину, но слышится и тем из ярославцев, которые покинули свой родной город навсегда, забыли его. забыли обязанности по отношению и к родному городу, и к своей семье. Будто бы мерещится этот звон ярославцу, живущему на чужой стороне, манит его на родину и призывает к исполнению долга гражданина и семьянина.

Таково предание о колоколе древнего храма св. Апостолов Петра и Павла в Ярославле (A. Пазухи н. Серебряный колокол, М., 1907 г., стр. 4—7)...

 

     наверх